Этими словами и этим обращением к рассеянным овцам стада Христова я намереваюсь бросить вызов грандиозной системе обмана, лицемерия и лукавства, которая заняла место, принадлежащее правде и милости. Я не ищу таким путем власти, поскольку несколько лет назад я сам отказался от нее, оставив должность пробного служителя церкви христиан адвентистов седьмого дня по причине внутренних и внешних противоречий, которые казались неразрешимыми в тех условиях. Я не ставлю целью выстроить в своем обращении безукоризненную логическую цепь, как я пытался сделать это ранее. Я постараюсь обратить Ваше внимание на то, чему невозможно представить видимые доказательства, если только не быть в этом убежденным самому.
 
Я выступаю против той системы, составной частью которой являлся сам. Эта система обманывала нас и продолжает обманывать. Люди, которым мы привыкли доверять, да и мы сами оказались врагами нашего дела. Пасторы, конференции, целые общины…
 
Десятины, признание и подчинение иерархии – вот те условия, которые являлись и еще являются признаками нашего обращения. А также Библия, интерпретированная под подобные доказательства нашей принадлежности. С какой легкостью мы дали себя обмануть с самого начала! По причине этого обмана мы все еще здесь.
 
Сегодня мир в кризисе. Несколько влиятельных людей в Соединенных Штатах и Лондоне могли бы переломить ситуацию. Для этого им необходимо провести несколько системных изменений, которые изменили бы архитектуру финансовых, экономических и общественных отношений. Но они считают, что это не в их интересах. Поэтому все их усилия направлены на удержание корабля на плаву, а не на изменение курса. Поэтому агония продолжается.
 
Приблизительно то же самое происходит в церкви. И происходит уже давно. Работодатели и владельцы корпораций, на которых мы работаем, продолжают обманывать нас, удерживая часть заработанной нами платы. Но насколько более коварным и циничным является обман наших духовных «хозяев»!
 
Нам говорят, что уплата десятины – богоугодное и достойное дело. Библейские тексты неопровержимо доказывают такие утверждения, как нас в этом убедили. Но те, кто представил нам подобные доказательства – лжецы, рассчитывающие еще долго оставаться на этой земле.
 
Какую же часть Господь ждет от нас в то время, когда Он собирается придти на эту землю во второй раз? «Все же верующие были вместе и имели все общее».
 
Указания о десятине были даны тогда, когда народ Божий ожидала впереди не только растянувшаяся на долгие столетия история, но и втиснутая в жесткие рамки закона государственность. Насколько эти указания соответствуют времени и духу буквы сегодня? Сколько еще мы собираемся странствовать по этой земле?
 
Десятая часть времени, десятая часть усилий, десятая часть эмоций – максимум, что мы можем пожертвовать Богу. Поэтому «приходим к копне, могущей дать двадцать мер, а получаем только десять; к источнику, могущему дать пятьдесят, а получаем только двадцать мер». Но и это кого-то устраивает, и от этого кому-то хорошо, и мы продолжаем верить лжи.
 
Библия же говорит совершенно другое и не предлагает торговаться с Богом в это последнее время. Первое поколение учеников Христа искренне верило, что Христос вернется еще при их жизни. Поэтому «у множества уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее. Апостолы же с великою силою свидетельствовали о воскресении Господа Иисуса Христа; и великая благодать была на всех их».
 
В Новом Завете ничего не говорится о десятине. Возможно, у нас и был некоторый опыт взаимоотношений с Богом через десятину. Но не стоит из этого делать выводы больше, чем есть на самом деле.
 
Представления о десятине соседствуют с другим не менее ужасающим обманом – теорией об апостольской преемственности в том виде, в котором она была разработана римско-католической церковью, и перенятой нами практически без изменений. Десятина и священство, выделенное из основной массы народа, не могут существовать друг без друга. Но насколько оба этих представления являются евангельскими и соответствующими духу Нового Завета?
 
Нас пытались с самого начала убедить в легитимности института современных епископов. Но даже светским историкам известно, что первоначально диакон и епископ выполняли схожие хозяйственные функции (читайте, к примеру, «Историю папства», С. Г. Лозинский). Диаконы обслуживали совместные трапезы, а по мере роста общин, денежных накоплений и запасов для трапез появились кладовщики, кассиры и надзиратели-епископы. Последними становились обычно старейшие, наиболее зажиточные и, следовательно, имевшие навыки в управлении хозяйством члены общин.
 
Первыми же учителями христианства зачастую становились представители бедноты, рабы, вольноотпущенники, бывшие ремесленники и полупролетарии, действующие по вдохновению, но никак не под руководством хозяйственников-епископов. Так было в начале.
 
Со временем зажиточные члены общин стали стремиться оттеснить пророков-учителей, не поддававшихся ни надзору, ни регламентации, и передать полноту власти епископам. Так возникла церковная организация с епископом во главе, в задачи которого входил и контроль над пророчествами, обличающими богачей и предсказывающими неизбежную гибель старого греховного мира и близкое торжество Царства Божьего.
 
Когда и каким образом епископы подвели под себя, как они утверждали, принадлежащую им часть в виде десятины, я не хочу прослеживать, но очевидно, что эта идея просто заимствована из ветхозаветного указания относительно материального содержания священников из колена Левия.
 
Евангельское же учение по своему духу, да и по букве, совершенно отличается от подобных представлений о священстве и церковном руководстве. «Все же вы – братья». «Но вы – род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет». Представление о священстве, выделенном из массы народа Божьего, грубо противоречит евангельскому учению. Некоторые современные пасторы-епископы, вводящие в заблуждение народ Божий относительно своего положения, имеют представление о незаконности своих притязаний на исключительность, но, тем не менее, не делают подобные убеждения достоянием гласности, считая, что так будет лучше для народа по причине его слабости и неспособности. Таким образом, круг замыкается, и народ атрофируется все более и более в своей привычке перекладывать личную ответственность на руководителей и общество в целом. Свидетельство пророка остается без внимания:
 
«Этим же принципом следует руководствоваться и при разрешении вопроса, который такое продолжительное время волновал христианский мир, а именно: вопроса об апостольском преемстве. Родство с Авраамом доказывалось не именем и не происхождением, но подобием дел и помыслов. Так и апостольское преемство основано не на передаче церковной власти, а на преемственности духовной. Жизнь, вдохновленная апостольским духом, вера и слово истины, которое они несли, – вот подлинное доказательство апостольского преемства, вот что делает людей преемниками первых учителей Евангелия» (ЖВ, 467).
 
Правда состоит в том, что каждый из тех, кто собрался во имя Христа, имеет полное право молиться над чашей с вином (виноградным соком) и совершать преломление хлеба. Узурпирование кем бы то ни было прерогативы на это, является незаконным. То же касается и обряда крещения, и помазания с молитвой об исцелении. И дело здесь не только в технической части вопроса. Такое положение дел наносит вред по существу, делая практически всю массу нашего народа своего рода балластом и сторонним созерцателем, а не обладателем тех благ, которые предоставил нам Спаситель для успеха Своего дела. Передавая эксклюзивное право на совершение таинств пасторам-епископам, мы, тем самым, ставим посредника между собой и Богом.
 
Другим бичом адвентистского движения стала традиция. Хотя все факты, о которых говорилось выше, также являются именно ею и ничем другим. Именно она, традиция, привела к тому, что наше служение этому миру стало зеленой листвой смоковницы, не имеющей плода – одни лишь слова, одни лишь теории истины. Много говорить также стало традицией.
 
Посмотрите, как служили миру первые ученики. «И призвав двенадцать учеников Своих, Он дал им власть над нечистыми духами, чтобы изгонять их и врачевать всякую болезнь и всякую немощь». Среди этих двенадцати были разные люди. Некоторые из них впоследствии оставили и предали Его. Также неоднородной была та группа людей, которая получила исцеление через служение Христа или Его учеников. Часть из этой толпы злорадствовала над Иисусом во время Его предсмертной агонии. Но мы смотрим сегодня на людей другими глазами, нежели смотрел на них Христос, и оцениваем, насколько они достойны исцелять или быть исцеленными. Если мы продолжаем так делать, то, значит, совершенно не понимаем природу Христа и Его характер.
 
Когда Петр и Иоанн исцелили хромого у входа в храм, они не исследовали его на вопрос: достоин или недостоин он спасения. В его глазах они не увидели ничего, кроме желания получить привычное подаяние, хоть что-нибудь, хоть какие-либо деньги. Об этом написано в Писании. Они просто не могли удерживать Христа внутри себя, и делились Им с другими. Но они не стремились быть Богом для людей, и многое делали не только для спасения, но и для свидетельства.
 
Ученики не видели в глазах хромого особого знака избранности, особой веры. Возможно, у него ее и не было, и бедному калеке потребовался толчок, чтобы эта вера хоть как-то зародилась в нем: «и взяв его за правую руку, поднял». Чей верой он исцелился: своей или верой учеников, – на самом деле не является столь важным.
 
Те, кто считает людей и себя недостойными для такого служения, пусть помнят, что их обманули. И это касается не личных качеств, а самого подхода к вопросу.
 
Десятина, принося которую мы обкрадываем Бога на девять десятых, признание авторитета церковной иерархии – вот некоторые признаки нашего обращения. Но мы не можем достоверно судить о себе сами, и если мы уверены в своем обращении, то в значительной мере это произошло потому, что нас убедили в этом. Но можем ли мы доверять кладовщикам, секретарям, кассирам и епископам-надзирателям больше, чем Библии, которая говорит, что Христос все еще стоит за дверями?
 
У этих печальных размышлений есть и другая сторона медали, которая заключается в том, что, хотя мы возможно и остались прежними и по большому счету мало чем изменились за время нашего странствования, прежним остался и Христос. Он все еще такой, каким мы помним Его, когда открыли Библию впервые, и Он все еще свидетельствует, что первая любовь к Нему – это не то, что мы обязательно должны потерять навсегда.

Евгений Ясаков